Любите ли вы джаз? Если даже вы ответите отрицательно, то такие имена
как Луи Армстронг, Элла Фицджеральд, Чарли Паркер или Дюк Эллингтон, не
останутся "неопознанными". Уже много десятилетий (практически, век), эти
имена звучат, а их носителям многие пытаются подражать. Но попытаться, и
получиться — совсем не одно и тоже.
Ведь, если на слушателе свободная, как бы, небрежная
одежда секонд хенд
или от известных кутюрье, мечтательная улыбка на лице, когда звучит
блюз — все это не означает, что это — истинный любитель и знаток джаза.
Не случайно джаз называют музыкой для души. А это так важно в наше
суетливое и жестокое время, когда люди очерствели, стали равнодушными,
интересующимися только шокирующими новостями. И чем больше крови, чем
больше жестокости (особенно, если скандальная история произошла с
известным человеком), тем лучше, тем интересней.
Или все не так
плохо и безнадежно? А человек, смеясь над ошибками и нелепыми
поступками другого, просто защищает себя, свою ранимую душу. Ведь
замечено, что в век засилья попсы, заставляющей работать только ноги,
все больше людей приходят на концерты джазовой музыки. Как, несмотря на
поклонение большинства мировым брендам, многие люди идут не в дорогие
бутики, а совсем в другие магазины, чтобы
купить секонд хенд одежду, не стремясь хвастаться именем известного дизайнера.
Человек раним, с этим никто не будет спорить, а современный человек
раним особенно. И, чтобы он смог расслабиться, открыть свою душу и
истинное настроение, ему нужна особая атмосфера, особая, располагающая к
откровенности, музыка. И конечно, примитивная музыка попсовых
исполнителей в "три аккорда" для такой роли совсем не подходит. Другое
дело — джаз. Рожденный, как известно, в Америке бедными и
малообразованными выходцами из Африки, он не мог не говорить о тоске по
родным местам, по любимым и родным, с которыми их разлучили. Эти первые
джазмены были бедны, но играли не за деньги, а для себя, точнее, для
восстановления своих душевных сил. Их одежда была старой, нередко уже
ношеной другими (сейчас бы сказали,
second hand). Но не это было главным.
Все исчезало, когда трубач, закрыв глаза в экстазе своей импровизации,
улетал куда-то далеко, в чудесную страну. А вместе с ним и его
импровизацией, в свою волшебную страну, мог переместиться любой
слушатель. И в тех удивительных и прекрасных мечтах, всегда радостно и
светло. Так было, так есть и, конечно, будет, пока есть джаз. А он будет
всегда!
